Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: o tempora! o mores! (о времена! о нравы!) (список заголовков)
15:50 

Мда.

Alisa
Наткнулась на историю времен старины далекой - shakko-kitsune.

Вкратце 13 девочку, по тем временам девушку, отдали замуж за гулящего абьюзера. Так он запретил ей общаться с умирающей мамой, отослал няню, спал на ее глазах с племянницей, менял женщин, пытался подложить ее под своего родственника. А потом умер. Она вышла замуж за другого и хоть детей у нее не было, в браке была счастлива.

Самое интересное, узнав, что муж был ученым очень многие комментаторы тут же принялись его оправдывать. Какой абьюз, он же ее не бил! Один раз выставил в 30 градусный мороз в одной юбке? Она же дворянка, могла бы к слугам пойти переночевать. Опять же предлагал ей завести любовника! Образец добродетели, а жена ханжа.

В общем, похоже должность мужа оправдывает любое поведение по от ношению к жене.

@темы: Мысли вслух, O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

15:47 

Женщины и война.

Alisa
Традиционная история Гражданской войны в Америке — это месть по историческим счетам, рассказанная от лица мужчин, воевавших как янки или конфедераты в 1860-х годах. Однако наряду с ними в войне принимали участие и женщины — они специально переодевались в мужскую военную форму и выходили на поля сражений. Историки называют этот факт «самым охраняемым секретом Гражданской войны». Зафиксировано более 250 случаев, когда женщины остригали волосы, меняли одежду и отправлялись в бой. Это одновременно было актом мятежа против дискриминации и проявлением истинного патриотизма.

Привычная женская роль на войне того времени — самоотверженная медсестра или коварная шпионка. На крайний случай — верная жена, которая ждет дома мужа и сыновей. Настоящая история радикально меняет эту картину. Женщины хватали оружие и бросались в битву. Они жили в полевых лагерях, томились в жутких тюрьмах и умирали в муках, но с честью, за собственную страну.


Солдат Альберт Карьер, которого на самом деле звали Дженни Ходжерс. Под личиной Альберта женщина принимала участие в десятках сражений Гражданской войны. В 1913 году все первые полосы газет пестрели заголовками о ее разоблачении.

читать дальше

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Женщины, Сетевое

15:18 

Старые фотографии (город Кызыл)

Alisa
09:12 

Социальное фото. Льюис Хайн

Alisa
Льюис Хайн — американский фотограф, основоположник социальной фотографии, работы которого во многом повлияли на принятие Закона о защите детского труда. Он проникал на фабрики и заводы, фотографировал детей, занятых тяжким трудом, впоследствии из этих снимков он сделал выставку.

По данным переписи населения от 1900 года в США насчитывалось более полутора миллионов несовершеннолетних, вынужденных трудиться. Во многих штатах детский труд был уже под запретом, однако этот запрет соблюдался далеко не везде и не всеми.

Олицетворением борьбы против эксплуатации детей стал его снимок «Видение», изображающий маленькую ткачиху, отвернувшуюся от своего станка и глядящую в окно.



8-летний Ричард на лесопильном заводе в Истпорте, штат Мэн. Это 1911 год.

читать дальше

Источник, много фото тут:

@темы: Сетевое, O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

16:01 

Про традиционный Китай.

Alisa
Рождение и детство китайских девочек.

Рождение детей на благо родителей считалось основной целью брачной жизни и, как думали верующие, обеспечивало старшему поколению загробный покой. Но не все дети могли впоследствии служить своим усопшим родителям. Усопшему отцу может приносить жертвы старший сын, деду – старший внук по прямой линии. Девочка, когда придет время станет невестой и уйдет в чужое семейство, поэтому она не сможет приносить жертвы усопшим родителям. Выданная замуж дочь – то же, что вылитая вода, т.е. совершенно бесполезный для семьи человек. В традиционной китайской семье было принято, что дочь носила фамилию матери, и лишь сын наследовал фамилию отца[2]. Большим событием в жизни каждой китайской семьи считалось рождение сына.

После рождения близкие и друзья навещали роженицу, приносили подарки. Ребенок в семье был радостью, если рождался мальчик, но становился обузой, если на свет появлялась девочка. Иметь сына считалось целью брака и большим счастьем для семьи. Это нашло отражение и в поговорках: «Вырастишь сына – обеспечишь старость, соберешь зерно – предотвратишь голод»; «И сына, и поле надо иметь свое»; «Лучшие сыновья в мире – свои собственные. Надеясь родить сына, женщины совершали различные обряды.

Родители-бедняки, доведенные до отчаяния нуждой и лишениями, иногда умерщвляли своих малолетних дочерей. Понимая, что у них нет возможности купить приданое дочери, и не желая обрекать ее на горькое существование, полное лишений и бесчестья, родители решали призвать на помощь смерть как единственное средство избавления от несчастий в жизни.

Маленьких мальчиков часто одевали как девочек для того, чтобы обмануть духов болезни и смерти, которые, как верили родители, в таком случае пройдут мимо них. Мальчики были предметом особой заботы в семье. Стремясь предотвратить их от болезней, родители прибегали к использованию различных амулетов и талисманов.

Порой, если бедняки не могли выплатить кредит, им приходилось продавать своих детей. Это было обычным делом в Древнем Китае, девочек продавали значительно чаще, чем мальчиков, и участь первых была значительно хуже. Мальчика обыкновенно покупали, чтобы усыновить его, и поэтому он жил в новой семье еще более или менее сносно, проданная девочка навсегда теряла свободу, не говоря уже о том, что чаще всего ее продавали прямо в публичный дом. Хозяин мог сделать с девочкой все что угодно, мог перепродать другому человеку. Родители, продав свою дочь, теряли на нее право, и с момента заключения сделки она становилась в полном смысле слова рабыней.

Но все же мальчика продавали в самых крайних случаях, как ни бедны были родители, мальчика они берегли как будущего хранителя памяти предков и родителей, о чем уже было сказано выше. Девочка же была тягостью, от которой хотели побыстрее избавиться. Бедняку было трудно жениться: купить жену и справить свадьбу иногда ему стоило полного разорения. Крестьяне боялись, что их маленький сын, когда вырастет, не сможет по бедности жениться, поэтому существовал обычай брать шести-семилетнюю девочку на воспитание в дом будущего мужа. Бывало и так: помолвленную девочку брали в дом, а ее будущий муж еще не появился на свет. С такими девочками обращались с особой жестокостью.

С того времени, как мальчики достигали школьного возраста, их обыкновенно отделяли от сестер. Последние вели замкнутую жизнь, и эта изоляция усиливалась после того, как девушку сватали, что обычно происходило, когда ей миновало 10-12 лет. С этого времени девушки должны были укрываться от взора даже хороших знакомых. Из дома выезжали редко, только в случаях крайней необходимости. Таким образом, только мальчику суждено было до конца своих дней пребывать с членами семьи и своими предками. Кроме того, родители рассчитывали получить в старости поддержку, что особенно важно для бедных семей, где каждый работник вносил свой вклад в благосостояние семьи.

Прежде всего, дочь должна была быть серьезной и трудиться, не щадя своих сил. Родители должны научить ее трем правилам подчинения и четырем добродетелям. Три правила подчинения: дома повиноваться отцу; когда выйдет замуж, повиноваться мужу; когда останется вдовой, повиноваться сыну. Четыре добродетели: супружеская верность, правда в речах, скромность в поведении, усердие в работе.

Обязанности были не только у детей и жены, но также и у отца, главного человека в семье, которого все слушались и все подчинялись. В одном из наставлений, обращенному к отцу семейства, говорилось, что он должен с большим вниманием воспитывать дочь, хотя, естественно, воспитание дочери – это прежде всего дело матери. Когда дочери исполнится 5-6 лет, ей нужно делать прическу и бинтовать ноги. Она должна все время находиться в доме, ей не следует бегать и играть. Когда ей исполнится 7-8 лет, отец должен приучать выполнять ее небольшую домашнюю работу: подметать пол, прясть, мыть чашки. В 10 лет ей было запрещено выходить из дому и играть с мальчиками – запрещать также должен был отец[6]. Когда приходили родственники – отец должен был показать им дочь, но она должна была выражать почтительность, не разрешалось громко смеяться.

В 14-15 лет отец должен был приучать ее к тем работам, которые пригодятся в семье мужа. Она должна была носить черную или синюю одежду, неяркую и простую. Она должна была рано вставать и поздно ложиться. Девочке не разрешалось приносить жертвоприношения в храме и зажигать курительные свечи.

Что касается прав девушки и женщины на общесемейную собственность, то была следующая ситуация. Если по каким-то обстоятельствам происходил раздел недвижимого имущества, то оно распределялось между мужчинами. Дочери и жены могли быть наследницами собственности отцов и мужей в тех редких случаях, когда в роду не оставалось ни одного мужчины. Даже в богатых семьях жена не имела права на наследство. Приданое невесты могло состоять из драгоценностей, богатой одежды, дорогой обстановки, очень редко за невесту давали деньги и никогда не давали землю.

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Женщины

13:40 

СКОЛЬКО НА РУСИ СТОИЛ ЧЕЛОВЕК?

Alisa
Более чем 150 лет назад, в 1860 году, в Российской империи полным ходом шла подготовка крестьянской реформы, которая предусматривала прежде всего освобождение крепостных. Именно поэтому процветавший всего годом ранее выкуп крестьян на волю практически прекратился — и тем самым в России фактически завершилась торговля людьми. Правила купли-продажи крепостных и их цена менялись много раз. В 1782 году, например, годовалая девочка оценивалась в 50 коп., что было дороже свиньи, но дешевле старой лошади. Дороже всего стоили повара, парикмахеры и иные мастера своего дела, а также те, кого продавали в рекруты. Так что торговля будущими солдатами превратилась в отдельный и самый доходный сегмент человеческого рынка.

Хотя торговля людьми в России к началу XIX века была делом обычным и обыденным, она вызывала у людей просвещенных чувство некоторой неловкости. Отказаться от крепостных, которые составляли главную движущую силу любого дворянского хозяйства, было решительно невозможно. Ведь не только состояние, но и вес человека в обществе оценивался не столько по чину и доходам от службы, сколько по десятинам земли и ревизским душам, которыми он владел. С другой стороны, владение христианами как скотом в глазах европейцев было архаической дикостью. И чтобы оправдать отечественные порядки, русские ученые мужи придумывали способы оправдания порядков крепостных.

К примеру, М. Грибовский, доктор обоих прав, как он подписывал свои сочинения, в трактате, посвященном любимцу императора Александра I, графу А. Аракчееву, предложил концепцию, позволяющую русскому благородному сословию избежать обвинений в дикости и работорговле. Он писал, что в Российской империи продаются не души и не люди. Предметом торга является обязанность крепостного человека служить своему господину, а его бессмертная христианская душа не имеет к этому решительно никакого отношения.

Кроме того, тот же Грибовский предложил еще одно объяснение для оправдания крепостного права. Он уподоблял крестьян малым детям, которым мудрый родитель до достижения расцвета сил и ума не дает воли совершать поступки по своему разумению. Так что в освобождении крестьян из их природного крепостного состояния не находилось решительно никакого смысла.

И в этой исконности и старости права на владение людьми и заключалась главная идея доктора обоих прав. Ведь то, что шло с дедовских времен, проверено и прочно, а любые попытки перемен могут привести к самым печальным последствиям. Грибовский исследовал летописи и рукописные источники русского права и обнаружил, что с древнейших времен на Руси велась торговля рабами, в число которых входили главным образом пленники и несостоятельные должники. В число последних, кстати, входили воры, которые не могли возместить стоимость украденного, а также вольнонаемные работники, которые бежали от хозяина и не могли компенсировать нанесенный побегом ущерб.

Если пленных превращали в рабов по праву победителей, то у банкротов существовал выбор, каким способом рассчитываться за невозвращенный долг. Можно было выговорить рабство на определенный срок, а можно было и трудиться на своего хозяина до тех пор, пока тот не решит, что долг полностью выплачен. Однако нередко несостоятельные должники пытались сторговаться и отдать в вечное рабство кого-то из членов семьи, чаще всего детей.

Число рабов в хозяйстве рачительных русичей умножалось как за счет их естественного размножения, так и путем правильного применения действующего законодательства. Так, любой человек, женившийся на рабыне без дозволения и выкупа ее у хозяина, сам превращался в раба.


..........................................


«Во оном дворе дворовых людей: Леонтий Никитин 40 лет, по оценке 30 р. У него жена Марина Степанова 25 лет, по оценке 10 рублей. Ефим Осипов 23 лет, по оценке 40 р. У него жена Марина Дементьева 30 лет, по оценке 8 рублей. У них дети — сын Гурьян 4 лет, 5 рублей, дочери девки Василиса 9 лет, по оценке 3 р., Матрена одного году, по оценке 50 к. Федор 20 лет по оценке 45 руб. Кузьма, холост, 17 лет, по оценке 36 рублей. Дементьевы дети. У Федора жена Ксенья Фомина 20 лет, по оценке 11 рублей, у них дочь девка Катерина двух лет, по оценке 1 руб. 10 к. Да перевезенный из Вологодского уезда из усадьбы Ерофейкова Иван Фомин, холост, 20 лет, по оценке 48 рублей. Девка Прасковья Афанасьева 17 лет, по оценке 9 рублей.

Во оной усадьбе Мальцове крестьян: во дворе Июда Матвеев 34 лет, по оценке 24 руб. 50 коп. У него жена Авдотья Иванова 40 лет, по оценке 4 руб. 25 коп. У них сын Лаврентий 4 лет, 1 руб. 60 коп. Дочери: девка Дарья 13 лет, по оценке 4 рубля, Татьяна 9 лет, 3 руб. 70 коп. Да перевезенный из Белозерского уезда из деревни монастырской, во дворе, Василий Степанов 25 лет, крив, по оценке 18 руб. 40 коп. У него жена Наталья Матвеева 40 лет, по оценке 3 руб. 50 коп. У них дети, сыновья: Григорий 9 лет, по оценке 11 руб. 80 коп., Федор 7 лет, по оценке 7 руб. 90 коп. Да оставшийся после умершего крестьянина Никиты Никифорова сын Григорий 13 лет, по оценке 12 руб. 25 коп.».

Полностью тут:

@темы: Интересные факты, O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Сетевое

09:05 

Давно хочу перепостить. Интересный старый пост.

Alisa
Доставка молока

Фотографии из архива Университета Тохоку.

Время и автор не указаны. Видимо, приблизительно 50е годы прошлого века.

Север Хоншю, префектура Ямагата.

В Тохоку лошадей и крупный рогатый скот разводили с незапамятных времен (самые древние из откопанных останков относятся к 5му веку ДО нашей эры). Лошадей - для верховой езды преимущественно и с/х работ, а буйволов - для с/х работ и перевозки тяжестей. В древности японцы-язычники употребляли в пищу и говядину, и коровье молоко. Но с принятием буддизма распространился запрет на употребление в пищу мяса коров. Молоко также вышло из употребления вплоть до второй половины 19го века.
После 1863 года молоко производили как на крупных фермах, так и в мелких фермерских хозяйствах. Примерно с 30х годов прошлого века из труднодоступных фермерских хозяйств молоко забирали на переработку машины, подъезжавшие к определенным пунктам сбора. До этих пунктов сбора фермеры должны были доставлять молоко сами. Кому как позволяли возможности.

Преимущественно женщины несли бидоны с молоком на плечах.

читать дальше

Оригинал поста с большим количеством фотографий!

@темы: Сетевое, Интересные факты, O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

14:48 

Старые, добрые времена.

Alisa
О любви наших бабушек мы часто знаем не от них – из фильмов. Из грустных, где женщина ждёт с фронта пропавшего без вести. Из романтичных и весёлых, где девушка с парнем влюбляются друг в друга на стройке, на лекциях, на целине. Потому что очень часто те бабушки, что могли бы рассказать другое, предпочли молчать. Пусть как будто было только как в кино…

Жестокий двадцатый век написал немало жизненных историй, которыми делиться не захочешь. И всё же некоторые истории до нас дошли, и Pics.ru удалось их собрать. Вычёркивать их из памяти – всё равно, что вычёркивать память об этих женщинах.

Сарафан – на ленточки


Мою прабабку выдали замуж фактически за первого встречного, потому что нашли хорошего жениха для младшей ее сестры, а “через сноп не жнут” – то есть, младшую сестру прежде старшей нельзя выдавать. Прабабка прожила в семье мужа около года, во избежание исполнения супружеского долга все время спала на печке с его бабушкой. Когда пришла советская власть, она первая кинулась в соседнее село разводиться. Муж, так и не вступивший в свои права, караулил ее за селом, “разорвал сарафан на ленточки”, но она убежала и не далась. А через несколько лет встретила моего прадеда, на 6 лет ее моложе, полюбила, вышла замуж, родила 4 детей.

Сжалился

Наши прошлые соседи – дед с бабулей – поженились на войне. Она была медсестрой, спала, а он ее спящую изнасиловал. В процессе понял, что она была девственницей, побоялся ареста и предложил вступить брак: “все равно на тебе никто уже не женится”. Она испугалась, согласилась. Так он ей потом всю жизнь напоминал: “вот если бы я над тобой не сжалился, никто бы тебя не взял”.

Гармонист

Сестра моей прабабки на собственной свадьбе влюбилась в гармониста и сбежала с ним. Родила от него троих. Он гулял, пропивал все деньги. Бил, конечно. Она с детьми ходила обедать к моей прабабке. Прабабке надоело кормить сестру, и она запретила ей приходить и приводить детей. Сестра пошла и повесилась.
Батрачка

Прапрабабушка моя служила батрачкой в доме сельского попа. Потом хозяин женил на ней своего сына. Они всю жизнь вместе прожили. По семейным рассказам, прапрадед как напивался на праздник, так и начинал жене говорить: ты, мол, батрачка, знай давай свое место.

Турчаночка

Моя прапрабабка – военный трофей времен русско-турецкой войны. Прапрадедушка привез ее из Турции, предварительно изнасиловав, а после сделал одолжение и женился. Само собой, ее заставили насильно принять христианство. Она умерла то ли от пятых, то ли от шестых родов, очень рано, ей и тридцати не было.

Не перебирай!

Мой прадед, которому тогда было около 35 лет, посватался к моей 15-летней прабабке. Она не хотела выходить за такого старого. Тогда мой прапрадед избил её вожжами в конюшне, чтобы не перебирала богатыми женихами. Вышла замуж как миленькая… Родила шестерых дочерей. Потом началась война, и всех шестерых пришлось поднимать одной. Но после войны к мужу не захотела возвращаться, так и растила дочек одна.

Неравный брак

Мне посчастливилось пообщаться еще со своей прабабушкой 1900 года рождения. Она жила в селе на юге Украины. Выдали ее замуж в 16 лет, за вдовца с тремя детьми. Вдовцу было за 30, он прихрамывал и вообще был малость кривоват. Но зато погасил многочисленные долги родителей моей прабабки. В общем, с таким условием ее замуж и выдали. Фактически продали.

Лётчик

Моя бабушка в войну работала в тылу, на заводе. Молоденькая девчонка совсем была, 15 лет. Однажды с голодухи упала в обморок по пути на работу. Пока нашли, пока откачали и добились кто такая, заводское начальство чуть не упекло ее в тюрьму – за дезертирство и не появление на рабочем месте. Чтобы исправить ситуацию, ее тетка уходит на фронт – дело закрыли.

Уже после войны бабуля жила в Грузии. Встретила там военного летчика; любовь с первого взгляда! Через 9 месяцев родилась мама. Когда речь зашла о свадьбе, выяснилось, что у нее “криминальное” прошлое. Летчика тут же отзывают с части и… все. Мама, хоть и пыталась искать отца всю жизнь, не нашла. Говорят, я на него дюже похожа…

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Женщины, Сетевое

15:05 

Некоторые факты.

Alisa
В Древней Греции красивая женщина стоила несколько голов рогатого скота. Как сказал Гомер, «четыре рабочих вола за одну жену». Древние греки считали, что любовная страсть к женщине - это болезненное проявление. «Любовь к женщине - это яд», - говорил Сократ. А Аристотель говорил, что «...женщина - это изуродованный от природы мужчина». Эзоп же был убежден что «огонь, женщина и море - три бедствия».

В древнем Риме казнили жриц, нарушивших обет девственности. Мужчины, согласно римскому праву, имели полное право на жизнь и смерть своих жен, которых они продавали, покупали, а нередко и убивали.

В Египте муж немедленно сжигал женщину за измену, а измена самого мужа не возбранялась.
В Ассирии если женщина выносила из дому какую-то вещь, то считалась воровкой, и муж со спокойной совестью отрубал ей уши. После смерти мужа жена оставалась полностью в распоряжении его семьи и была обязана выйти замуж за одного из его родственников.

@темы: Женщины, O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

13:09 

Жизнь женщины в Древней Греции.

Alisa
Греческая литература хранит несколько прекрасных женских образов. Но афинские граждане рукоплещут Антигоне и Ифигении только в театре. В этом отношении между нравами и литературой существовал глубокий разрыв. Отныне Антигона заключена в гинекей или описфодом Парфенона. Выйти оттуда она может только в праздник Панафинеи: процессия женщин несет ее изображение, когда относит Афине ее новое покрывало, вышитое Антигоной со своими подругами за долгие месяцы сидения взаперти. Попутно с этими образами идеальных женщин, литература начинает давать уже искаженный женский образ, как бы издеваясь над ним. Сквозь всю греческую поэзию проходит струя женоненавистничества. Она восходит далеко, едва ли не к Гесиоду, современнику поэта «Одиссеи». Гесиод, старый крестьянский поэт-ворчун, рассказывает, как Зевс, чтобы наказать людей за то, что они приняли от Прометея похищенный у него огонь, велел богам и богиням постараться и создать из сырой глины, болезненного желания, коварства и бесстыдства привлекательное чудовище, женщину —«западню и пропасть бездонную с крутыми стенами». Всем несчастьям своего положения затравленного животного человек обязан именно женщине. Гесиод не иссякаем, когда рассказывает о хитрости, кокетстве и чувственности женщины.

Не менее его поносит женщин поэт Симонид Аморгский в той заслужившей печальную известность поэме, где он педантически делит женщин на десять категорий, придавая каждой черты животных. Есть женщины, происходящие от свиньи, есть женщины-лисы. Женщина-лиса вся — хитрость и уловки, женщина — собачья дочь, болтунья и сплетница, она лает без устали, так что муж не может заставить ее замолчать, даже выбив ей зубы камнями. Есть женщины ленивые, таких так же тяжело расшевелить, как и землю, от которой они произошли. Есть дочери воды, изменчивые и капризные, то злобные и разнузданные, то приветливые и тихие, как море в летний день. Далее идут женщины-ослицы, упрямые, обжоры и развратные, женщины-ласки, злюки и воровки. Есть женщины-кобылицы: эти слишком горды, чтобы выполнять какую-либо работу, они отказывается даже вынести мусор из дома; кичась своей красотой, они купается по нескольку раз в день, обливаются духами, прикалывают цветы к волосам. Женщина-кобылица это:

На загляденье всем как будто рождена,
Для мужа лишь она одно сплошное бремя.
(Перевод Г. Ф. Церетели)

Женщина-обезьяна, настолько уродлива, что следует лишь посочувствовать бедному мужу. Из всех отвратительных женщин не утешает нас и последняя, женщина-пчела.

Эта грубо-женоненавистническая поэзия отражает то положение, которое занимала женщина в греческом обществе - подчиненное и покорное воле мужа. Поэтому какими бы качествами женщина не обладала в глазах поэта она все равно была сосредоточием зла. Кстати, сейчас подобная риторика тоже не редкость.

Выбор мужа – право и обязанность опекуна женщины, как правило, им был отец, брат, либо ближайший родственник. Выдавать замуж разрешалось в 12–15 лет и кровное родство не служило препятствием. Сочетаться браком могли даже дети одного отца. Единственное ограничение – единоутробные дети не должны были вступать в брак.

Мужчина женится лишь для того, чтобы «народить законных детей»; брак по любви не существует. Мужчине при вступлении в брак не менее тридцати лет, девушке, как уже писалось выше в среднем — пятнадцать; накануне свадьбы она посвящает Артемиде свою куклу. Брак — договор, накладывающий обязательства только на одну из сторон. Муж может отказаться от жены и оставить себе детей путем простого объявления перед свидетелями при условии возмещения приданого или уплаты процентов за него. Развод по требованию жены разрешается в редких случаях и то лишь в силу судебного постановления, вызванного тяжелыми проступками мужа или его скандальной неверностью. Впрочем, неверность, мужа не противоречит нравам — она узаконена обычаем. Супруг не лишает себя ни сожительниц, ни куртизанок. В речи, приписываемой Демосфену, мы находим: «У. нас есть куртизанки для развлечения, любовницы, чтобы о нас заботились, и жены, чтобы рожать законных детей».

Законная жена должна быть дочерью гражданина. Ее воспитывают, словно глупую птицу, в гинекее — это и ее владение и ее тюрьма. Не имея никаких прав от рождения до самой смерти, она, выходя замуж, лишь меняет опекуна. Овдовев, ей приходится передавать все права старшему сыну. Она никогда не может покинуть гинекей, где она следит за работой рабов и сама принимает в ней участие. Лишь изредка ей разрешают навестить родителей или отправиться в баню, но всегда под бдительным надзором рабыни. Иногда ее сопровождает ее владыка — муж. Она даже не ходит на рынок. Она не знает друзей своего супруга, не присутствует на пирушках, где они собираются и куда мужья приводят своих любовниц. Ее единственная забота — рожать детей своему мужу и воспитывать своих сыновей до семилетнего возраста, когда их от нее отнимают. Дочерей она оставляет при себе, приучая их к унылой жизни в гинекее в роли хозяйки и производительницы. Жена афинского гражданина всего лишь «ойкурема», «предмет» (по-гречески это слово среднего рода), созданный для «домашнего хозяйства». Для афинянина его жена лишь первая среди его служанок.

Когда гречанка становилась матерью, она, по мнению философов того времени, достигала цели своего существования. После этого ее уделом являлись две заботы, выше которых для нее не было ничего: управление домашними делами и воспитание детей.

Сожительство было сильно развито в Афинах классической эпохи. Это нечто среднее между браком и проституцией. Именно на этой почве, законно не признаваемой, но терпимой и поощряемой государством, появились те несколько выдающихся женщин Афин, имена которых дошли до нас. Блестящая красавица Аспасия, пленявшая всеми качествами ума и учености, особенно сведущая в новом тогда искусстве софистики, была дочерью жителя Милета. Перикл поселил ее в собственном доме, отказавшись от своей законной жены из знатного рода. Аспасия устраивала открытые приемы и ее псевдомуж сумел добиться ее признания афинским обществом, хотя его и осыпали за нее градом оскорблений. Перикл, заявивший в официальной речи, по свидетельству Фукидида, что лучшее, что могут сделать женщины, это «заставлять мужчин как можно меньше о себе говорить, будь то в хорошую или плохую сторону», выставлял, однако, свою связь с этой «гетерой» (слово это означает всего лишь «подруга») высокого полета. Пример с Аспасией и другими показывает, что женщине надо было сделаться полукуртизанкой, чтобы приобрести положение. Этот факт является наиболее суровым обвинением для афинской семьи.

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Женщины, Лытдыбр

13:35 

Крестьянские свадебные обычаи.

Alisa
Третий день свадьбы обычно был заключительным. Нередко, в этот день устраивали испытание молодой. Заставляли ее разжигать печь, готовить, мести пол, но при этом ей всячески мешали - отвлекали, бросали на пол мусор, перья, деньги, закрывали в печи трубу, разливали воду, опрокидывали тесто, испытывая ее терпение. Это было нормой поведения ("кто над молодой не ломается!"). Ее вышучивали, посмеивались: "Эх, не управилась молодая!.. Видно не бойкая попала". На досадливое восклицание молодой: "Да докуда вы будете шутить надо мной?" Веселые гости ей отвечали: "Три года лапоть над молодой смеется". Одновременно с вышучиванием невесты, ей давали советы и наставления такого типа: "Мети, мети, а сор на улицу не выкидывай", - говорила ей свекровь. А дружка бил кнутом по шубе и приговаривал: "Не шубу секу, молодой науку даю. Шуба, ты шуба, не делай шуму; ты шуба избу мети, сору на улицу не носи". Избавить жену от всех испытаний мог только молодой, угостив всех водкой.

Обычно в течение первого года новобрачным разрешалось ходить на посиделки, участвовать в развлечениях, играх и хороводах, плясать с молодежью. Молодуха могла бывать на девичьих вечерах, где рассказывала о жизни в своей деревне (если была родом из другой), учила девушек своим песням, т.е. знакомила потенциальных невест с бытом деревни, в которую они могли попасть после замужества. В некоторых местах права молодухи сохранялись и после рождения первого сына. Нередко женщины из родни мужа специально для молодой устраивали беседы, как бы посвящая и принимая ее в свой круг замужних женщин. Существовал обычай величания молодушек в летних хороводах. Величания такого типа происходили как бы экспромтом, но молодая заранее должна была быть готова к нему, знать и исполнять все необходимые детали этого ритуала, уметь в рифмованной форме ответить на вопросы, во время и к слову сказать присказки и прибаутки.

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Лытдыбр

10:13 

Из комментариев.

Alisa
Ой, что ты за сын, плохой семьянин, ты свою жену не бьёшь, не журишь,
Постой, маменька, дождусь ярманки, дождусь ярманки — я поеду на базар,
Я поеду на базар, куплю плёточку, куплю плёточку я тоненькую.
Я тоненькую, шёлковенькую, выкачу кадушку дубовенькую,
Выкачу кадушку дубовенькую, на кадушку подушку пуховенькую
На кадушку подушку пуховенькую, на подушку женушку молоденькую.
Вдарю по стене — скажу по жене, попрошу жену неделю хворать,
Неделю хворать, другую стонать, а третью неделю скажу отдыхать.

Небьющие, не агрессивно-контролирующие по отношению к жене и детям мужчины традиционно в России подвергались осуждению.

Отсюда:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

09:04 

Что-то давно не было нечего исторического.

Alisa


или "Россия, которую мы потеряли", "А потом пришли феминистки и все испортили".

...Все это не было чем-то исключительным, из ряда вон выходящим, но, наоборот, носило характер обыденного явления, нисколько не осуждаемого в дворянской среде. А.И. Кошелев писал о своем соседе: «Поселился в селе Смыкове молодой помещик С., страстный охотник до женского пола и особенно до свеженьких девушек. Он иначе не позволял свадьбы, как по личном фактическом испытании достоинств невесты. Родители одной девушки не согласились на это условие. Он приказал привести к себе и девушку и ее родителей; приковал последних к стене и при них изнасильничал их дочь. Об этом много говорили в уезде, но предводитель дворянства не вышел из своего олимпийского спокойствия, и дело сошло с рук преблагополучно».

...«Драгоценнейший и всею душою и сердцем почитаемый братец мой!.. Многие помещики наши весьма изрядные развратники: кроме законных жен, имеют наложниц из крепостных, устраивают у себя грязные дебоши, частенько порют своих крестьян, но не злобствуют на них в такой мере, не до такой грязи развращают их жен и детей… Все ваши крестьяне совершенно разорены, изнурены, вконец замучены и искалечены не кем другим, как вашим управителем, немцем Карлом, прозванным у нас «Карлою», который есть лютый зверь, мучитель… Сие нечистое животное растлил всех девок ваших деревень и требует к себе каждую смазливую невесту на первую ночь. Если же сие не понравится самой девке либо ее матери или жениху, и они осмелятся умолять его не трогать ее, то их всех, по заведенному порядку, наказывают плетью, а девке-невесте на неделю, а то и на две надевают на шею для помехи спанью рогатку. Рогатка замыкается, а ключ Карла прячет в свой карман. Мужику же, молодому мужу, выказавшему сопротивление тому, чтобы Карла растлил только что повенчанную с ним девку, обматывают вокруг шеи собачью цепь и укрепляют ее у ворот дома, того самого дома, в котором мы, единокровный и единоутробный братец мой, родились с вами…».

...Так, проведя несколько лет в кутежах и всевозможных удовольствиях, один гвардейский офицер К. вдруг обнаружил, что из всего немалого некогда состояния у него осталась одна-единственная деревенька, населенная несколькими десятками крестьянских «душ». Это неприятное открытие так повлияло на офицера и его образ жизни, что прежние друзья не могли узнать бывшего кутилу и собутыльника. Он стал избегать шумных сборищ, просиживал долгие часы за столом в кабинете, разбирая какие-то бумаги. Пропал однажды из Петербурга и только потом выяснилось, что он ездил в свое имение и провел там много времени. Все решили, что славный гвардеец надумал превратиться в провинциального помещика и заняться сельским хозяйством. Однако вскоре стало известно, что К. распродал все мужское население усадьбы — одних на своз соседям, других в рекруты. В деревне остались только бабы, и друзьям К. было совершенно непонятно, как с такими силами он собирается вести хозяйство. Они не давали ему прохода с расспросами и наконец вынудили рассказать им свой план. Гвардеец сказал приятелям: «Как вам известно, я продал мужиков из своей деревни, там остались только женщины да хорошенькие девки. Мне только 25 лет, я очень крепок, еду я туда, как в гарем, и займусь заселением земли своей. Через каких-нибудь десять лет я буду подлинным отцом нескольких сот своих крепостных, а через пятнадцать пущу их в продажу. Никакое коннозаводство не даст такой точной и верной прибыли».

...Побои доставались кошкаровским «опричницам» и просто так, особенно по утрам, во время между пробуждением и до чаепития с неизменной трубкой табаку, когда престарелый барин чаще всего бывал не в духе. Неверов подчеркивает, что наказывали в доме Кошкарова чаще всего именно девушек из ближней прислуги, а наказаний дворовых мужчин было значительно меньше: «Особенно доставалось бедным девушкам. Если не было экзекуций розгами, то многие получали пощечины, и все утро раздавалась крупная брань, иногда без всякого повода».

...С детства будущий барин, наблюдая за образом жизни родителей, родственников и соседей, рос в атмосфере настолько извращенных отношений, что их порочность уже не осознавалась вполне их участниками. Анонимный автор записок из помещичьего быта вспоминал: «После обеда полягутся все господа спать. Во все время, пока они спят, девочки стоят у кроватей и отмахивают мух зелеными ветками, стоя и не сходя с места… У мальчиков-детей: одна девочка веткой отмахивала мух, другая говорила сказки, третья гладила пятки. Удивительно, как было распространено это, — и сказки и пятки, — и передавалось из столетия в столетие! Когда барчуки подросли, то им приставлялись только сказочницы. Сидит девочка на краю кровати и тянет: И-ва-н ца-ре-вич… И барчук лежит и выделывает с ней штуки… Наконец молодой барин засопел. Девочка перестала говорить и тихонько привстала. Барчук вскочит, да бац в лицо!.. "Ты думаешь, что я уснул?" — Девочка, в слезах, опять затянет: И-ва-н ца-ре-вич…».

...Одна из затворниц генерала, Афросинья Хомякова, взятая в господский дом тринадцати лет от роду, рассказывала, как двое лакеев среди белого дня забрали ее из комнат, где она прислуживала дочерям Измайлова, и притащили едва не волоком к генералу, зажав рот и избивая по дороге, чтобы не сопротивлялась. С этого времени девушка была наложницей Измайлова несколько лет. Но когда она посмела просить разрешения повидаться с родственниками, за такую «дерзость» ее наказали пятидесятью ударами плети.

...Нимфодору Хорошевскую, или, как Измайлов звал ее, Нимфу, он растлил, когда ей было менее 14 лет. Причем разгневавшись за что-то, он подверг девушку целому ряду жестоких наказаний: «сначала высекли ее плетью, потом арапником и в продолжение двух дней семь раз ее секли. После этих наказаний три месяца находилась она по прежнему в запертом гареме усадьбы, и во все это время была наложницей барина…» Наконец, ей обрили половину головы и сослали на поташный завод, где она провела в каторжной работе семь лет. Но следователями было выяснено совершенно шокировавшее их обстоятельство, что родилась Нимфодора в то время, как ее мать сама была наложницей и содержалась взаперти в генеральском гареме. Таким образом, эта несчастная девушка оказывается еще и побочной дочерью Измайлова!

...Господину не нравится игра главной героини, и он без раздумий, прямо в халате и ночном колпаке, выскакивает из-за кулис и бьет женщину наотмашь по лицу с истеричным торжествующим криком: «Я говорил, что поймаю тебя на этом! После представления ступай на конюшню за заслуженной наградой» И актриса, поморщившись на мгновение, немедленно принимает прежний гордый вид, необходимый по роли, и продолжает игру.

...Другой барин входит в антракте за кулисы и делает замечание деликатно, отеческим тоном: «Ты, Саша, не совсем ловко выдержала свою роль: графиня должна держать себя с большим достоинством». И 15–20 минут антракта Саше доставались дорого, пишет мемуарист, «кучер порол ее с полным своим достоинством. Затем та же Саша должна была или играть в водевиле, или отплясывать в балете».

...На этом фоне не только двусмысленно, но просто нелепо звучит следующий восторженный отзыв одного историка искусства о неожиданно вспыхнувшей страсти графа к П. Ковалевой: «Граф полюбил Парашу, найдя в ней ту «единственную», в поисках которой он так растрачивал себя»… И вправду Николай Петрович не берег себя на путях служения своим удовольствиям. Не берег и чести своих невольниц-актрис, разрушая их судьбы и даже не задумываясь об этом. И если Параша Ковалева могла считать себя вознагражденной за унижения неожиданным браком с барином, то остальных девушек, также, как она, насильно взятых «из добрых и честных семейств», ждали забвение или нищая старость приживалок в задних комнатах. Когда господину наскучивала их красота, он ссылал их на задворки своего великолепного дома питаться объедками или выдавал замуж «с кузовом» за первого попавшегося мужика, который ненавидел родившегося у него под крышей нахлебника-байстрюка и мрачно бил несчастную жену, виновную только в том, что она всю молодость прожила «нечестно», играя в барском «киятре», служа потехам господина, и не научилась доить корову, прясть и ткать.

...Мемуаристка застала в живых старушку, бывшую у ее прабабушки, супруги Алексея Ионовича, сенной девушкой. Пелагея, так звали ее, была тихой и набожной, только кривой на один глаз. Сабанеева вспоминает: «Будучи ребенком, бывало, спросишь ее: Пелагеюшка, отчего у тебя глазок кривой? Это, сударыня-барышня, — отвечает она, — прадедушка ваш Алексей Ионович изволили выколоть…». Жила в Богимове и юродивенькая Дарья, странности у которой начались с тех пор, как прадедушка мемуаристки ее «чем-то напугал».

...Сельский священник рассказал в своих записках, как знакомый ему помещик Лачинов обращался со своей женой. Лачинов, мужчина крепкого сложения, напившись пьян, имел обыкновение вытаскивать барыню во двор к колодцу, раздевать ее догола и обливать ледяной водой. Потом он едва живую женщину пинками заталкивал в конюшню и там, велев лакеям держать ее, принимался пороть розгами, причем приговаривая: «Вот я тебя согрею, вот я тебя согрею!» Рассказчик продолжает: «Или изорвет на ней все дочиста, привяжет к столбу, да и примется с кучером в две розги. Если увидит, что кучер сечет легко, то и начнет хлестать его комлем розги по рылу. Сорвавши на ней и на кучере зло, отвяжет и погонит, также нагою, в дом. Несчастная споткнется, упадет, а он начнет ее подстегивать с обеих сторон, пока она, на четвереньках, не доползет до жилья…».

источник

сами крестьяне, однако, не то что бы сильно отставали от хозяев

...Некоторые крестьяне, любители спиртных напитков, почетным гостям под выпивку предлагали своих жен, солдаток и даже сестер. В ряде сел Болховского уезда Орловской губернии существовал обычай почетным гостям (старшине, волостному писарю, судьям, заезжим купцам) предлагать для плотских утех своих жен или невесток, если сын находился в отлучке. При этом прагматичные крестьяне не забывали брать плату за оказанные услуги. В том же уезде в селах Мешкове и Коневке бедные крестьяне без смущения посылали своих жен к приказчику или к какому-либо состоятельному лицу за деньгами на табак или на хлеб, заставляя их расплачиваться своим телом.

...Механизм склонения снохи к сожительству был достаточно прост. Пользуясь отсутствием сына (отход, служба), а иногда и в его присутствии, свекор принуждал сноху к половой близости. В ход шли все средства: и уговоры, и подарки, и посулы легкой работы. Все по поговорке: «Смалчивай, невестка, – сарафан куплю». Как правило, такая целенаправленная осада давала свой результат. В ином случае уделом молодой становилась непосильная работа, сопровождаемая придирками, ругательствами, а нередко и побоями. Некоторые женщины пытались найти защиту в волостном суде, но, как правило, те устранялись от разбора таких дел. Правда, И.Г. Оршанский в своем исследовании приводит пример, когда по жалобе снохи на уговор свекра к снохачеству, последний решением волостного суда был лишен «большины». Но это было скорее исключением, чем правилом.

...В крестьянском дворе, когда бок о бок жило несколько семей, порой возникали замысловатые любовные треугольники. Так, в орловском селе Коневке было «распространено сожительство между деверем и невесткой. В некоторых семействах младшие братья потому и не женились, что жили со своими невестками». По мнению тамбовских крестьян, кровосмешение с женой брата вызывалось качественным превосходством того брата, который отбил жену. Братья не особенно ссорились по этому поводу, а окружающие к такому явлению относились снисходительно. Дела о кровосмешении не доходили до волостного суда, и кровосмесителей никто не наказывал.

Источник:

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

10:37 

Alisa


У рабов в Древнем Риме была такая же одежда, как у свободных людей. Вначале они носили ошейники с именем своего хозяина, но потом, специальным указом Сената, ошейники были отменены.
Для чего это было сделано?

читать дальше

Источник жж-mi3ch

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

09:48 

Женская доля.

Alisa
Из наставления по воспитанию детей в самурайских семьях средневековой Японии:

"Главное в воспитании девочек - с детских лет прививать им целомудрие. Девочка не должна подходить к мужчине ближе, чем на два метра, смотреть ему в глаза и брать вещи из его рук. Она не должна ходить на прогулки и посещать храмы. Если она получит строгое воспитание и будет много страдать в родительском доме, ей не на что будет жаловаться, когда она выйдет замуж." (Ямамото Цунэтомо. "Хагакурэ. Книга Одиннадцатая." - издана на русском: "Евразия", СПб.,1996, с.196)

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

08:14 

Популярная история деторождения от античных времён до нашего времени.

Alisa
Как пишет создательница сего эпохального труда, "от Эдемского сада до спермобанка". Рэнди Хаттер Эпстайн - не только доктор медицинских наук, но и тонкая, остроумная, эрудированная писательница.

Ева, первая женщина и первая беременная мира, в процессе вынашивания и родов страдала от мучительной боли. А почему? Потому что пренебрегла диетой. Господь Бог велел Еве не вкушать яблока познания, но змий-искуситель очаровал её и её супруга Адама, суля им всеведение: раскроются глаза ваши, и вы станете подобны Богу, зная добро и зло» (Быт.3:5). Во гневе Бог проклял змия, сделав его пресмыкающимся, «ходящим на чреве своём», а затем обратился к Еве: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей (Быт.3:14).

Так был определен чёткий паттерн мышления. Женщины заслужили свою боль. В 1591 году Юфейм [Юфимия] Маклейн была сожжена заживо в наказание за то, что, производя на свет двойню, просила об облегчении страданий.

И даже когда в середине XIX столетия были изобретены безопасные и эффективные анальгетики, отношение к родовой боли изменилось мало. Большинство считало, что анестезия хороша для хирургических операций, а не для деторождения. Праведники и праведницы были убеждены: терпеть родовые муки – это священная обязанность. Если вы не в состоянии вынести мучения родов, как вы справитесь с трудностями материнства? (Кстати, почему аналогичного испытания для отцов не изобрели? Что-нибудь вроде вазэктомии без наркоза очень пригодилось бы…) Обезболивание в акушерской практике стало относительно – заметьте, относительно! - приемлемым, когда королева Виктория попросила своего лейб-медика, доктора Джона Сноу облегчить хлороформом свои мучения во время родов принца Леопольда. Это было седьмое апреля 1853 года.

..........................

От времён античности до самых Средних Веков роды считались целиком и полностью делом женщин, но находились под управлением мужчин, да таких мужчин, которые и новорождённого младенца ни разу не видели. Войти в родильную комнату считалось для мужчины чрезвычайно непристойным, о, несмотря на это, именно мужчины писали трактаты о родах, предлагая советы, базировавшиеся на таких же трактатах предыдущих поколений. В 1522 году немецкий врач Верт [Wert] был приговорён к смерти за то, что, переодевшись в женское платье, пытался проникнуть в помещение, где происходили роды. А мудрые (или невежественные) книги оставались коктейлем из мифов, траволечения, астрологии и суеверий, причём смешивали этот коктейль именно мужчины. Большинство советов было посвящено правильному сексу, правильным мыслям, правильному питанию, правильному питью, и соблюсти их все было куда как непросто.

Если вам выпала удача жить в городе, то помощь при разрешении от бремени могла оказывать профессиональная повитуха – европейские города начали обучать и лицензировать акушерок с XV века. В сельской же местности пришлось бы рожать с поддержкой необразованной, но опытной повивальной бабки или кого-нибудь из подруг семьи. В любом случае вы, без преувеличения, были бы окружены толпой женщин. Но, как ни странно, женщина на сносях воспринималась не столько как объект заботы, но и как обязанная заботиться. От вас потребовали бы радушно принять гостий, подать на стол освящённое традицией «страдальное пиво» и «страдальные пироги». Женщина, помогающая в родах, называлась «госсип», что происходит от староанглийских слов God, Бог и sibb, родич. Можно предположить, что госсипы в ожидании родов занимались тем же, чем занимаются все женщины, когда приходится долго ждать: садились в кружок и обсуждали ближних и дальних. Тем самым наименование, в древности значившее близость к Богу, в современном английском наделено значениями «сплетни, слухи, болтовня».

...........................

Что больше всего потрясает в медицине того времени, так это постоянство научного знания. Врачеватели воспроизводили свои учебники столетиями в полной неизменности. Современное медицинское исследование успевает устареть, ещё не выйдя в печать. А вот например, Соран Эфесский, прославленный терапевт-грек, создал свой труд Gynekaia , посвящённый гинекологии, во втором веке. И последующую тысячу лет этот труд был основным источником гинекологических знаний. Недурно, согласитесь. Первую часть эпохального учебника составляли советы для мужчин по подбору плодовитой супруги. На что следовало обращать внимание? Женщина должна была быть бодрой, весёлой, ни в коем случае не мужеподобной, но и не обрюзглой. Она должна была иметь хорошее пищеварение, не страдать хроническим поносом. Запор, указывала Gynekaia, удушает плод, понос же вымывает его из организма. То есть женщина с хронической болезнью кишечника не способна «удержать внутри себя семя, с неё посеянное». Остаётся только удивляться, как жениху удавалось диагностировать у невесты проблемы с дефекацией на первом свидании. Также Соран наставлял мужчин иметь близость со нормальными женщинами, у которых нормальная матка. И всё. Ни подсказки, как выяснить эти важные нюансы, ни хотя бы определения, что такое нормальная матка - или кто такая нормальная женщина.

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

19:01 

Alisa


В Индии более тысячи лет существовал ритуал сати – сожжение вдовы вместе с её покойным супругом на погребальном костре. С ним боролись и голландцы и англичане.

Однажды к английскому главнокомандующему сэру Чарльзу Джеймсу Непьеру обратились индуистские священники с жалобой на то, что британские власти препятствуют проведению священного ритуала, который совершается на протяжении тысячи лет и который является национальной традицией.

Непьер ответил на это:
«Вы говорите, что сжигать вдов — ваша традиция. Прекрасно. У нас тоже есть традиция: когда мужчины сжигают женщину живьём, мы берём верёвку, делаем петлю и накидываем её им на шею. Возводите свои погребальные костры — а рядом наши плотники возведут для вас виселицы. Вы можете следовать вашим традициям — а мы будем следовать нашим».

Источник

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Насилие, Женщины

09:04 

Ещё немного о жестоких ритуалах у восточных славян

Alisa
Святочные обряды, как известно, были связаны с репродуктивной магией, которая была призвана восстановить силы ослабевшего солнца и силы земли, а также взбодрить самих членов сельской общины. Вероятно, обходы ряженых должны были изображать визиты предков в дома живых, и таким образом святочное время было периодом "смешения" миров и как следствие - снятия ряда социальных запретов на определённые действия. В частности, все святки и святочные обряду густо пронизаны эротикой. Такие игры как игра "в покойника", "в кузнеца", "в рыбаков" имели пуантой демонстрацию мужских половых органов девушкам. Например, по жребию выбирали парня, который должен был играть покойника и, как пишет исследователь, "приводили в беспорядок его одежду". Если говорить прямо, развязывали ему портки и вытаскивали Основной Предмет. Покойнику вставляли в рот зубы, вырезанные из редьки, мазали лицо сажей и клали "труп" на лавку. После этого девушек, собравшихся на молодёжную посиделку, парни по очереди силой подволакивали к лавке и заставляли "целовать покойника". Им было, по воспоминаниям информанток, страшно, но куда ж было деваться? Страшно, кстати, было и парню, исполнявшему роль "покойника". В конце концов покойник вскакивал и принимался гоняться за девками (очевидно, путаясь в портках). Это была кульминация веселья. В театрализованной игре "в кузнеца" сам "кузнец" был либо в чём мать родила, либо при каждом взмахе бутафорским молотом с него спадали портки (здесь полагалось громко смеяться). Объявлялось, что кузнец перекуёт присутствующих старух на молодок или девок.

Приведу цитаты из трудов моих коллег, которые писали о ритуальных бесчинствах на святки:

"Ряженые мужики и парни не только демонстрировали девушкам свой срам, но и вели себя агрессивно по отношению к ним: били или стегали их пониже спины, тискали, валяли по полу, а иногда даже поднимали за ноги и натирали им снегом между ногами". (Морозов И.А., Слепцова И.С. Свидание с предком (Пережиточные формы ритуального брака в святочных забавах ряженых) // Секс и эротика в русской традиционной культуре. М., 1996. С. 248--304).

"В общей атмосфере раскрепощённости, возбуждённости, веселья девушки должны были испытать неподдельные страх, стыд, отвращение и физическую боль". (Лурье М.Л. Эротические игры ряженых в русской традиции (По дореволюционным публикациям и современным записям)// Русский эротический фольклор. М., 1995. С. 177--184).

"В святочных развлечениях принимала участие главным образом молодёжь предбрачного возраста и молодые мужики. Все они выполняли определённые роли, которые в известном смысле соответствовали их будущим половозрастным ролям. Мужчина выступает здесь как субъект обряда, он самостоятелен, агрессивен и инициативен; девушка, наоборот, объект действия, она безынициативна и пассивна.
<...>
Бесчинства и оргиастичность поведения были подчинены задачам посвятительного характера: девушек подвергали испытаниям, связанным с преодолением стыда; в такой эпатирующей форме их приобщали, по-видимому, к будущей сексуальной жизни". (Агапкина Т.А., Топорков А.Л. Ритуальное обнажение в народной культуре славян // Гендерный подход в антропологических дисциплинах. СПб., "Алетейя", 2001. С.11-25, цит. со стр. 15).

Добавлю, что было ещё и святочное насилие над детьми с забрасыванием их снегом и поливанием сверху холодной водой, причём дети были раздеты донага. Но это отдельная поэма - дети в ритуалах.

Добавлю и хорошую новость: она состоит в том, что были и специальные женские обряды, когда женщины брали ритуальный реванш, и мужчины были ими побиваемы, изгоняемы и даже ритуально обнажаемы.

Источник:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!), Женщины, Сетевое

13:14 

Alisa
Подумалось. Часто любят вспоминать старые, добрые времена - разводов не было, подростковых беременностей тоже и прочее. А так ли это?

Для Европейской России было типично раннее и почти всеобщее вступление в брак. По свидетельству Н.И. Костомарова, в XVI-XVII вв. русские женились очень рано, бывало, что жених имел от 12 до 13 лет. В 1410 г. митрополит Фотий в послании новгородскому архиепископу строго запрещал венчать "девичок меньши двунацати лет". По указу Екатерины II (1775 г.) всем сословиям уже запрещалось венчать мужчин моложе 15, а женщин моложе 13 лет. В середине же XIX в. разрешалось венчать невест лишь по достижении ими 16, а женихов - 18 лет.

Ну да, подростковых беременностей явно не было. Так как понятия "подросток" в современном понимании не было тоже.

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

10:06 

Воспитание детей 19 век.

Alisa
Вот как вспоминает о своей няне Вера Петровна Желиховская, дочь писательницы Елены Ган и сестра Елены Петровны Блаватской. «Чудесная старушка была наша няня. Она была стара, она вынянчила еще мою маму, дядю и тетей, а теперь, когда мы приезжали к бабушке она по старой памяти всегда вступала в свои права и нянчилась с нами. Все в доме не только любили и уважали ее, но многие и побаивались. Няня без всякого гнева или брани умела всем внушить к себе уважение и страх рассердить ее. Мы, дети, боялись ее недовольного взгляда, хотя няня не только сама нас не наказывала, а терпеть не могла даже видеть, когда нас наказывали другие.

С большим трудом переносила она наше очень редкое стояние в углу или на коленях, а уж если бывало заметит что нас — не дай Бог! — посечь собрались — не прогневайтесь! Будь это мама или папа, няня Наста без церемоний нас отымет, не даст.

С мамой-то она совсем не церемонилась.

— Это что ты выдумала? — прикрикивала она на нее в этих редких оказиях; — Мать твоя тебя вырастила, я тебя вынянчила, и ни одна из нас тебя пальцем не тронула! А ты своих детей сечь! Нет, матушка! Я тебя николи не била, и твоих детей тебе не дам бить! Не взыщи сударыня. Детей надо брать лаской, да уговором, а не пинками да шлепками... Шлепков-то поди каждый сумеет надавать, а от матери родной не того детям нужно».

Но обычно в физических наказаниях детей не видели чего-то экстраординароного. Сестра Пушкина пишет своему мужу: «Александр дает розги своему мальчику, которому только два года; он также тузит свою Машу (дочь), впрочем, он нежный отец». Наталья Николаевна, уже овдовев вспоминает: «Пушкин был строгий отец, фаворитом его был сын, а с дочерью Машей, большой крикуньей, часто и прилежно употреблял розгу».

Так же распространены были запреты, долженствующие воспитывать терпение и скромность. Отрывок из письма Пушкина: «Вот тебе анекдот о моем Сашке. Ему запрещают (не знаю зачем) просить, чего ему хочется. На днях говорит он своей тетке: Азя! дай мне чаю: я просить не буду».

А вот что пишет Марина Цветаева « Главное же – то, что я потом делала с собой всю жизнь – не давали потому, что очень хотелось. Как колбасы, на которую стоило нам только взглянуть, чтобы заведомо не получить. Права на просьбу в нашем доме не было. Даже на просьбу глаз. Никогда не забуду, впрочем, единственного – потому и не забыла! – небывалого случая просьбы моей четырехлетней сестры – матери, печатными буквами во весь лист рисовальной бумаги (рисовать – дозволялось). – Мама! Сухих плодов, пожаласта! – просьбы, безмолвно подсунутой ей под дверь запертого кабинета. Умиленная то ли орфографией, то ли карамзинским звучанием (сухие плоды), то ли точностью перевода с французского (fruits secs), а скорее всего не умиленная, а потрясенная неслыханностью дерзания – как-то сробевши – мать – „плоды“ – дала. И дала не только просительнице (любимице), но всем: нелюбимице – мне и лодырю-брату. Как сейчас помню: сухие груши. По половинке (половинки) на жаждущего…»

Автор:

@темы: O tempora! O mores! (О времена! О нравы!)

Обо всем понемногу. Пока так

главная